В 1982 году израильские танки вошли в Ливан и заняли Бейрут, где со своими подразделениями ООП расположился борец за мир и будущий лауреат Нобелевской премии Ясир Арафат. 
Когда город подвергся бомбардировкам и артиллерийским обстрелам, посредники-американцы и посредники-европейцы заволновались. Мотивируя свою позицию тем, что гибнет мирное население, они уговорили ООП и ЦАХАЛ прекратить стрельбу. Израиль обязался не продолжать наступление в Ливане, а Арафат со своими отрядами – под наблюдением международных вооруженных сил – покинул Бейрут. Страной, предоставившей убежище «борцам за свободу», стал Тунис.
Президент Хабиб Бургиба чуть ли не с королевскими почестями встретил и приютил обиженного на весь мир Арафата и приложил максимум усилий к тому, чтобы гость чувствовал себя комфортно. Радость их встречи омрачало лишь одно небольшое обстоятельство: приближались еврейские праздники – Рош-Ашана, Йом-Кипур и пр.. Понимая, что чувства будущего раиса – и без того обозленного на евреев – могли быть оскорблены общественными празднованиями и молитвами, Бургиба пообещал, что все синагоги столицы – хотя бы на Йом-Кипур – будут закрыты.
Масла в огонь подлило Еврейское Агентство. Опасаясь вспышек возможных терактов со стороны озлобленных боевиков, оно официально заявило, что евреям, проживающим в столице Туниса, на улице появляться сейчас опасно, а посему общественные молитвы в синагогах в Йом-Кипур нежелательны.
Еврейская община Туниса была встревожена. Но больше всего, наверное, были обеспокоены сложившейся обстановкой посланники Ребе в Тунисе рав Нисан Пинсон и его жена Рахель. Те, кто регулярно посещал их центр ХАБАДа, сказали, что Йом-Кипур собираются провести дома. 
Даже в Советском Союзе, находясь под неусыпным надзором КГБ, рав Пинсон всегда молился в Йом-Кипур с миньяном. Потом Ребе отправил их с супругой в Тунис со святой миссией – нести свет Торы и заповедей местным евреям. И вот теперь из-за какого-то Арафата он должен сидеть в Йом-Кипур дома и трястить от страха? 
Обгорив друг с другом создавшееся положение, супруги Пинсоны пришли к заключению, что нужно действовать во что бы то ни стало. Но как взять на себя ответственность за других? Как заверить своих прихожан, что с ними ничего не произойдет и бояться им нечего? Да и как быть с официальным распоряжением о закрытии синагог? Нарушать закон?
Рав Пинсон написал Ребе, изложил ситуацию и попросил благословения на то, чтобы синагоги к Йом-Кипуру были открыты. В ответном письме, прибывшем по факсу, Ребе желал хорошего года и благословлял на успех. 
Воодушевленный ответом Ребе, рав Пинсон начал готовить синагогу к торжественному дню. Прошел, однако, день, второй, а никакого указа относительно открытия синагог не поступало. Рав Пинсон задумался и, посовещавшись с женой, принял решение – оставить свой центр ХАБАДа открытым. В конце концов, Тора сама предостерегает, что бояться нужно не человека, а Б-га.
Оставалось самое главное и наиболее трудное – уговорить людей придти. Рахель Пинсон села за телефон. Она обзванивала одного человека за другим, объясняла, убеждала. «Как можно в Йом-Кипур молиться без миньяна?!.. – эмоционально доказывала она одному из своих собеседников. - Да, я знаю, что по закону синагоги будут закрыты. Но у нас есть свой Закон, которому мы следуем вот уже несколько тысяч лет!» «Нет, я не витаю в облаках, - возражала она другому. – Я прекрасно осознаю возможность теракта. Но разве Всевышний не защищает тех, кто исполняет Его заповеди? Куда девалась ваша вера в Б-га?»
Тяжелый труд Рахель Пинсон принес свои плоды: в канун Йом-Кипура, после захода солнца к центру ХАБАДа стали подтягиваться евреи. Рав Пинсон старался скрыть свое волнение. Когда порог синагоги перешагнул десятый человека, раввин с облегчением вздохнул и начал «Кол Нидрей».    
Сосредоточиться на торжественности праздника, однако, не удавалось никому. Люди были напряжены и, глядя в молитвенники, больше думали о том, как пережить этот вечер и добраться домой целыми и невредимыми.
После молитвы несколько самых отважных решили остаться ночевать в синагоге. Остальные собрались по домам. На просьбу рава Пинсона придти завтра утром, отвечали туманным: «Я постараюсь… Если получится… Честно говоря, не уверен…»

Наутро рав Пинсон услышал на улице подозрительный шум. Он осторожно подошел к окну и вздрогнул. Во дворе синагоги расположился отряд полицейских, а через ворота медленно въезжал армейский грузовик. 
«Вот за мной и пришли», - мелькнуло в голове у рава Пинсона. Грузовик остановился, из кузова начали выпрыгивать солдаты. Очень быстро здание центра оказалось оцеплено. Один из полицейских – очевидно, старший в чине, - вошел в дом, поздоровался и сообщил, что по приказу президента они прибыли охранять синагогу.
Вскоре стали подходить люди. Некоторые – в сопровождении полицейского эскорта.      
Полицейские и солдаты добросовестно несли свою службу весь день и отбыли обратно лишь поздно вечером, когда последний из прихожан покинул центр ХАБАДа.
Супруги Пинсоны хотя и понимали, что «сработало» благословение Ребе, все равно были потрясены случившимся. Такого поворота событий они абсолютно не ожидали.
Чуть позже, пытаясь выяснить причину этой внезапной метаморфозы, рав Пинсон узнал следующее. 
Ребе, получив его письмо, распорядился связаться с Государственным департаментом в Вашингтоне, описать им всю ситуацию и попросить принять меры безотлагательно. Госсекретарь Джордж Шульц, узнав о событиях в Тунисе, тотчас же попросил соединить его с президентом Бугрибой. Когда того (он в это время находился в отъезде) нашли, ему было приказано немедленно обеспечить охрану синагог столицы и всех тех, кто в них молится. Бугриба мгновенно связался с начальником тунисской полиции и начальником службы военной безопасности…  
Любопытно, что открытой в этот день оказалась лишь одна синагога – центр ХАБАДа рава Пинсона. Все остальные были закрыты по рекомендации Еврейского Агентства. Так что свидетелями открытого чуда им стать не пришлось…

 

Э. Элкин

Подписка на обновляемые материалы в текущем выпуске

Архив выпусков

Подписка
Будь в курсе!
Subscribe to newsletter feed
новости